Надо ставить стратегические задачи !




Российский исламский университет — один из наиболее амбициозных проектов системы религиозных учебных заведений в России. О деятельности вуза и стратегии развития мусульманского сообщества информационному агентству «Росбалт» рассказал ректор РИУ Рафик Мухаметшин.

 — Примите поздравления с первой круглой датой.

— Десять лет для вуза, тем более религиозного учебного заведения — это очень мало. Религиозные учебные заведения в России переживают период становления, система еще только выстраивается. Десятилетие нашего вуза — десятилетие в прямом смысле слова: наши преподаватели, не говоря уже о студентах, пока находятся на уровне десятилетних, впитывая все, как губки, и смотря на все абсолютно детским взглядом. Думаю, это болезнь роста — когда мы будем отмечать 25-летие РИУ, они будут смотреть на проблемы мусульманского образования как зрелые мужчины. И все же за десять лет мы успели не так уж и мало.

— Что бы вы отнесли к достижениям вуза?

— Мы начали выдавать дипломы государственного образца, что, безусловно, очень важно. Но я пока не могу сказать, что вуз и его выпускники вписываются в российское образовательное пространство. Теологам не так-то просто найти работу.

— Казалось бы, подобная проблема не должна возникать — именно в последние годы государство и общество демонстрируют значительный интерес к религии, в особенности к исламу.

— В обществе есть понимание того, что религия — это необходимо и важно, но соответствующих структур, курирующих эту сферу, не так много. Религия является, скорее, элементом культурной, национальной политики. Специалистов, которые занимались бы только этой проблемой, практически нет, и не могу сказать, что они очень востребованы. Возможно, общество пока не до конца осознало необходимость создания соответствующих структур и подготовки подобных кадров. Наша задача — сделать так, чтобы в рамках университета был определенный выбор специальностей, расширяющий возможности студентов. Мы пытаемся сделать все для того, чтобы наши выпускники нашли свое место в жизни, хотя с точки зрения трудоустройства не припоминаю, чтобы они заняли какое-то высокое место. С другой стороны, возможно, это придет со временем. Пока РИУ, собственно, еще и не университет (то есть совокупность многих специальностей), а институт. Со следующего года мы открываем специальности «мировая экономика» и «лингвистика», где будем готовить экономистов с уклоном в исламскую экономику и переводчиков с восточных языков. Думаю, эти специалисты будут более востребованы, чем теологи.

— Прокурор Татарстана Кафиль Амиров недавно согласился привлечь РИУ для проведения экспертиз текстов религиозного содержания, к качеству которых сейчас высказывается много претензий. Готовы ли вы этим заняться?

— Отвечая на вопросы, прокурор действительно сказал: мы-то можем передавать вам тексты на экспертизу, только вы сами откажетесь. Я согласен с ним — здесь очень много нюансов. Если мы начнем писать отрицательные отзывы о мусульманской литературе, боюсь, как бы нам не стать врагами мусульманского сообщества! Дать однозначную экспертную оценку, в особенности отрицательную, в отношении религиозной литературы очень сложно. Я бы не стал говорить, что мы готовы завтра же стать центром экспертизы мусульманской литературы. Я бы воздержался от этого. Не хотелось бы стать врагом ислама, а если я напишу пару отрицательных заключений, именно так многие и будут трактовать мои действия.

— Есть ли что-то, что вы хотели бы сделать в РИУ, но по каким-либо причинам пока так и не сделали?

— Я занимаю пост ректора последние два года и не могу сказать, что приступил к своим обязанностям с какими-то амбициозными планами. Конечно, стратегия должна быть, но я смотрю на вещи реально. В первую очередь, из института нужно сделать университет. У университета должны быть свои традиции, то есть не простое копирование пусть даже вполне хороших иностранных образовательных программ, а их адаптация к российским условиям. Самый сложный во всех отношениях этап — адаптации, выстраивания целостной системы мусульманского образования — мы еще не прошли. Впрочем, этого не сделал пока ни один исламский вуз России. Когда будет выстроен надежный фундамент, остальное придет.

— В РИУ открывается Центр исламской экономики и финансов. В чем их основное отличие от привычных экономических отношений?

— Считаю, что мы сделали это очень вовремя — мировой финансовый кризис значительно усилил интерес к исламской модели хозяйствования, наглядно показав, что западная система достаточно уязвима. Исламская модель направлена главным образом на то, чтобы банки, как и различные коммерческие структуры и организации, пользующиеся их услугами, несли совместную ответственность за инвестируемые проекты. Это приводит к большей защищенности средств, включенных в коммерческий оборот. Исламская банковская система скрупулезно следит за процессом продвижения денег и эффективностью их использования, исключая «левый» доход.

— Иногда говорят, что исламская экономика вообще отказывается от процента...

— Это не совсем точно — никакая экономика не может работать без прибыли. Речь идет о ростовщичестве — получении незаработанных процентов. Исламские банки категорически отрицают такой вариант, который очень активно использует западная система хозяйствования. Они рассчитывают в основном на инвестиционные проекты, а также работают в сфере лизинга, что опять же исключает ростовщичество. Полагаю, что исламская банковская система востребована, интерес к ней закономерен, но реализация исламских банковских принципов упирается в законодательство. Российское законодательство построено под западную финансовую систему. Банковское дело нуждается в определенных правовых изменениях, хотя, например, в Великобритании, где эта система получила достаточно широкое распространение, обходятся открытием так называемого исламского окна, работающего по канонам ислама в рамках обычного банка.

— Без чего исламская банковская система не может работать?

— Главное требование — наличие шариатского комитета, проверяющего документацию банка или банковского окна на предмет соответствия требованиям шариата. Если обнаруживаются какие-то нарушения, «грязные» деньги выводятся из прибыли банка и могут быть использованы, например, на благотворительность. Исламские банки не смогут работать без соответствующей инфраструктуры в других финансовых областях: и страховая, и другие экономические структуры должны соответствовать требованиям шариата. Сейчас многие заговорили о необходимости использования экономических и финансовых возможностей мусульманских стран. Безусловно, это возможно только при использовании и некоторых инструментов исламской экономики. Не следует обольщаться, что исламские государства, с которыми у нас хорошие отношения, отдадут свои финансы просто так, для использования под проценты. Не думаю, что ситуацию можно изменить в течении года-двух, но в государствах СНГ, например, Киргизии и Казахстане, уже идет процесс изменений законодательства.

— Не нарушит ли деятельность шариатских комитетов светского характера государства?

— Нет, здесь речь идет о сугубо экономическом аспекте. Это вовсе не означает, что комитет будет следить только за тем, как одеты и чем питаются сотрудники банка — он изучает процесс прохождения финансовых средств, чтобы они не работали на условиях, нарушающих принципы шариата в экономической сфере. В него входят в основном экономисты, а не только богословы. Обнаружив что-то подозрительное в плане «чистоты» денег, шариатский комитет разбирается в этом вопросе, и с этой точки зрения является одним из важнейших звеньев исламской экономики. Здесь нет нарушения принципов бытия светского общества.

— Заинтересованы ли в подобных переменах представители российского банковского сообщества?

— Мы начали проводить учебные семинары — интерес, в том числе со стороны таких крупных структур, как Национальный банк, «Татфондбанк», «Татэнерго», присылающих своих молодых специалистов, довольно велик. Их интерес лежит главным образом в практической плоскости: они изучают рынок в мусульманских странах.

— Российские банкиры привыкли к легкому получению невероятно больших процентов и вряд ли готовы от этого отказаться.

— В принципе, долго жить на дармовых процентах тоже сложно. Да, наши коммерческие банки делали именно так, занимаясь, по сути, ростовщичеством. Но бесконечно это продолжаться не может. На фоне кризиса солидные банки, безусловно, задумаются о том, что деньги нужно вкладывать в сферы, которые приносят реальную прибыль, а не заниматься оболваниванием населения, раздавая якобы «дешевые» кредиты. Впрочем, и население не так уж виновато: в кредит, пусть и не под такие проценты, живет весь мир, а красиво жить не запретишь.

— Ваш Центр — единственный в своем роде в России?

— Некоторое время назад было заявлено о создании в Москве Центра исламской экономики и права, но дальнейших шагов предпринято не было. Центр в РИУ — очень амбициозный проект, но за нашей спиной есть люди, которые поддержат и кадрами, и финансами. Нашими организаторами выступили два крупнейших исламских экономических образовательных центра — Куала-Лумпурская бизнес-школа и институт обучения и научных исследований Исламского банка развития. Только поэтому мы взялись за это дело, поскольку своими силами ни в Казани, ни в России создать полноценный центр такого профиля невозможно — нет специалистов. Их можно перечислить по пальцам, а среди мусульман, занимающихся исламской экономикой, это и вовсе один Ренат Беккин, специалист по мусульманскому страхованию, которого мы хотели бы переманить из Москвы в Казань. В январе пройдет первое крупное мероприятие нашего центра — международный семинар с участием руководства малайзийской бизнес-школы, где представители бизнеса и банков смогут найти ответы на свои вопросы. Должно пройти некоторое время, за которое государство и бизнес-сообщество осмыслят, насколько им все это необходимо. Мы пытаемся занять свою нишу в этом процессе.

— Какова, на ваш взгляд, основная задача РИУ? Кого вы хотите видеть «на выходе»?

— Верующих и одновременно творчески мыслящих людей, размышляющих над вопросом, куда вести российское общество вообще и мусульманское сообщество в частности. Вуз должен работать в интересах общества, хотя, прежде всего, мы должны учитывать интересы мусульманского сообщества. А оно живет в России, так что интересы России — это интересы мусульманского сообщества. Мы должны воспитывать мусульманскую интеллигенцию, и вовсе не для того, чтобы она захватила какие-то посты, а для того, чтобы, участвуя в жизни российского общества, помогала выстраивать нормальные, толерантные межконфессиональные отношения. Выпускники РИУ должны быть образованными, современными людьми, которые на своем примере покажут: вот это и есть мусульмане. Университет должен готовить элиту мусульманского духовенства, будущих муфтиев и имам-хатыбов крупных мечетей.

— Мусульманское духовенство и мусульманская интеллигенция — разные категории?

— Да, обычно было так. Сегодня мы пытаемся завысить планку и требовать от духовенства, что мусульманского, что православного, чтобы оно выполняло роль интеллигенции, чего никогда не было и, я думаю, не будет. В дореволюционной России существовали тонкая прослойка мусульманской интеллигенции, которая будоражила общество смелыми идеями, и традиционное, консервативное духовенство, сопротивляющееся любым нововведениям, выполнявшее охранительную функцию. Для религии это очень важно: если она размывается со всех сторон, то перестает быть религией. Религия ниспослана в совершенном виде, в ней не заложены инструменты какого-либо прогресса — в противном случае она станет идеологией. Задача интеллигенции — поиск путей адаптации религии к современным условиям. Ислам надо не реформировать, а правильно понять и вовремя сделать акцент на тех или иных моментах. Например, в начале девяностых мы говорили, что религия возвращается в общественно-политическую жизнь. Акцент делался на обрядовую сторону. Сейчас многие уже читают намаз, ходят в мечеть — следовательно, акценты должны быть другими, и над этим-то и должна думать интеллигенция.

— На ваш взгляд, «другими» — это какими?

— Этап возвращения исламских ценностей мы уже прошли. Ислам в разных формах, разных мазхабических и идеологических проявлениях вернулся в нашу общественно-политическую жизнь, прошел период институционального, структурного становления. Сейчас российское исламское сообщество переживает очень важный период. За этапом возвращения исламских ценностей должен следовать этап возвращения духовных традиций. Религия — это мировоззрение, которое не может быть оторвано от реальной жизни, оно должно соответствовать требованиям времени. При этом мировоззренческая система, безусловно, должна опираться на нашу религиозную традицию. Наши представления об исламе должны стать полноценными, может быть, модернизированными. Пока они довольно аморфны и абстрактны. Но, только опираясь на традиции, можно идти вперед. Пока же я не могу сказать, что мы это делаем. К сожалению, мы очень плохо представляем себе наше богословское наследие. Мы начали издавать серию «Антология татарской богословской мысли», но даже просто понять суть богословских споров того времени — нелегкая задача.

— После премьеры весьма слабого фильма о Мусе Бигиеве «И раскололся месяц...» зрители благодарили авторов за то, что из их ленты впервые узнали об этом выдающемся татарском богослове.

— Многие совершенно неверно представляют роль Мусы Бигиева, ошибочно полагая, что он был законодателем исламских мод, и за его идеями шли люди. На самом деле этого не было. Главная заслуга Бигиева в том, что он был интеллектуальным раздражителем, народ набрасывался с критикой на его труды. Он блестяще, может быть, лучше всех знал богословие, но его влияние на общество было не таким уж значимым. Однако Муса Бигиев выполнял не менее важную роль, и во многом благодаря ему, наше богословие стало таким, каким стало. При этом он не вышел за пределы мусульманских представлений, в отличие от некоторых современных мыслителей.

— За последнее время прошло сразу несколько крупных исламских конференций всероссийского и международного уровня — четвертый мусульманский форум в Нижнем Новгороде, четвертая встреча группы стратегического видения «Россия — исламский мир» и ряд других. Как отражаются принятые на них решения на мусульманском сообществе?

— Работа группы стратегического видения очень актуальна. Россия — на мой взгляд, совершенно справедливо — говорит о многополярном мире, и встреча в Джидде важна в первую очередь в теоретическом плане. Что касается практической плоскости, то уже говорилось о том, что со стороны российской делегации не выдвигалось новых идей. Правда, все отметили заявление президента Татарстана Минтимера Шаймиева, указавшего, что мы должны активнее работать со структурами Организации «Исламская конференция», в первую очередь Исламским банком развития, ИСЕСКО, ИРСИКой. Татарстан показывает пример такого взаимодействия — в республике прошла конференция Академии наук исламского мира, ИБР, если получится, в будущем году мы проведем в Казани мероприятие с участием ректоров всех ведущих исламских вузов мира...

— Но все это тактика, не стратегия.

— Нет, стратегия. Президент Шаймиев говорил о том, что есть экономические, общественные, политические структуры, с которыми можно работать, и работа уже идет. Что же касается конкретики, этот разговор как-то особо и не состоялся.

— На нижегородском форуме договорились разработать «Концепцию развития российского мусульманского сообщества в XXI веке». По-видимому, потребность в определении стратегии все же ощущается?

— Да, об этом надо думать. Что такое религиозное возрождение? Должно быть стратегическое видение этого процеса. Это вполне уместная постановка проблемы, стратегические задачи надо ставить. Стратегия развития очень важна для таких консервативных сообществ, как мусульманское.

Беседовала Яна Амелина







Другие новости раздела:
ГДЕ БЕРЕТ ДЕНЬГИ РИУ, В ЧЕМ ИСТИННАЯ ПРИРОДА «АРАБСКОЙ ВЕСНЫ» И КАКОЙ ДЛИНЫ ДОЛЖНА БЫТЬ БОРОДА МУСУЛЬМАНИНА. Бюджет Российского исламского университета является очень скромным для столь крупного вуза – он составляет всего около 40 - 50 млн. рублей в ...
На прошлой неделе в Российском исламском университете завершился зимний лагерь для девушек по арабскому языку. На протяжении целой недели молодые мусульманки общались с носителями языка. С их участием были организованы различные круглые столы, ...
ПО МНЕНИЮ РЕКТОРА РИУ, ПОЯВЛЕНИЕ НОВОГО МУФТИЯ НЕ БЫВАЕТ СЛУЧАЙНЫМ – ЭТО ЗЕРКАЛО ПРОБЛЕМ МУСУЛЬМАНСКОЙ УММЫ Образование, которое получил в Турции новый и.о. муфтия Камиль Самигуллин, не носит в себе ничего такого, что противоречило бы традиционному ...
Программа "Татарлар" выходит в эфир пять раз в неделю и рассказывает телезрителям о жизни татар, проживающих вне пределов родной Республики. а также интервью с видными общественными и религиозными деятелями. Очередной выход ...

1 2 3 4 5 6